Наталья Демидова: Визажисты перестали быть обслуживающим персоналом

Победительница чемпионатов Центральной и Средней Азии и аккредитованный судья международной бьюти-организации Organization Mondiale Coiffure (OMC) Наталья Демидова рассказала о разрыве между ремеслом и искусством в профессии визажиста и том, куда сегодня движется рынок красоты в стране.

В Казахстане формируется новая прослойка визажистов, для которых макияж перестал быть ремеслом и превратился в художественную практику, задающую стандарты для отрасли и требующую соответствующей оплаты. По данным Finprom.kz, в феврале 2026 года цены на услуги парикмахерских и салонов красоты в стране оказались на 16% выше, чем годом ранее. Как отмечают эксперты, рост связан не только с массовым подорожанием расходных материалов, но и с появлением именно этой группы мастеров — тех, кто работает на международном уровне и задает планку всему рынку.

Так, в современных условиях становится невозможно быть востребованным профессионалом, только работая руками, подчеркивает Наталья Демидова — визажист, которая всего за год прошла путь от новичка до победительницы открытых международных чемпионатов и выставок Make Up Days Asia и Visa Fashion Week и уже более девяти лет является признанным экспертом в индустрии.

Она одна из немногих в стране получила статус аккредитованного судьи OMC (международной федерации представителей индустрии красоты, объединяющей более 50 стран с 1916 года). Сейчас Наталья работает на стыке сразу трех ролей как практик, педагог и член жюри международных конкурсов, придерживаясь редкого для Казахстана теоретического подхода к мастерству визажа, построенного на классических представлениях о пропорциях, свете и тени. Наталья подробно рассказала об изменениях в бьюти-индустрии в стране и самых частых ошибках начинающих мастеров.

— Наталья, вы начали заниматься визажем в 2017 году и за девять лет сумели изучить индустрию и как практик, и как эксперт, оценивающий чужие работы. На ваш взгляд, как за эти годы изменилась сама отрасль и отношение общества к ней?

— Когда я только пришла в профессию, многие воспринимали визаж как увлечение, а не как отрасль, в которой можно строить карьеру. Основания были: клиенты обращались в основном для создания макияжа к свадьбе, выпускному или юбилею, что превращало работу в рутину — достаточно было освоить несколько техник, чтобы практиковать годами.

Однако рынок рос, и вместе с ним росло и количество, и сложность задач. Клиенты стали гораздо требовательней относиться к макияжу, и именно это давление потянуло за собой все остальное: мастера стали учиться серьезнее, осваивать новые техники, выходить на чемпионаты и конкурировать между собой.

Визажисты перестали быть обслуживающим персоналом и превратились в экспертов, с которыми клиент обсуждает задачу, а не просто "выбирает макияж". Мастер теперь предлагает решение, а не исполняет чужое представление о красивом.

— Первой серьезной площадкой, на которой ваш подход к визажу получил профессиональное признание, стал открытый международный конкурс Make Up Days Asia 2018, где вас признали лучшей среди мастеров из нескольких стран. Как она повлияла на ваш профессиональный курс и отношение к индустрии в Центральной Азии в целом?

— Выставка-конкурс стала для меня рабочей площадкой, где впервые удалось увидеть, как индустрия выглядит за пределами локальной практики. Быстро стало понятно, что мастера у нас сильные, но не хватает каких-то общих стандартов — каждый замыкается в рамках своего салона и уже изученных техник. Поэтому после победы я перестала сравнивать себя с локальным кругом и начала сверяться с мировым уровнем — с тех пор я отношусь к работе с каждым клиентом так, будто завтра ее будут оценивать на чемпионате.

— Уже в 2019-м вас пригласили в жюри выигранного чемпионата, а в 2022-м вы получили аккредитацию судьи OMC — международной организации, под эгидой которой проходят крупнейшие мировые чемпионаты визажистов. Проанализировав сотни работ коллег, какие общие тенденции и повторяющиеся ошибки, мешающие раскрыть художественный потенциал макияжа, вы увидели в работе мастеров?

— Здесь я хочу оговориться и сказать, что на самом деле работа судьи не менее сложна, чем у конкурсанта: например, мне нужно было оценить 50–100 действующих визажистов по очень строгим критериям — при этом надо было публично озвучивать свой вердикт, то есть выносить приговор чужому творчеству — это на самом деле колоссальное давление.

Но этот опыт позволил мне заметить одну важную вещь: большинство ошибок у мастеров, даже весьма профессиональных, одни и те же, и идут они не от отсутствия таланта, а от базовых пробелов в понимании анатомии лица, колористики и светотени — то есть в вещах, без которых любая работа визажиста становится ремеслом, а не искусством.

— Полагаю, это наблюдение и подтолкнуло вас к созданию авторской методики обучения, по которой вы сейчас готовите специалистов. Как она устроена и чем принципиально отличается от того, что предлагают классические школы макияжа?

— В стандартной модели преподаватель красит модель, а ученики смотрят и копируют движения. Проблема в том, что так ученики запоминают конкретные схемы, а не принципы. Из-за этого как только перед ними оказывается лицо другой формы, другой тон кожи или другая задача, они не знают, что делать.

Поэтому я выстроила обучение по обратной пропорции: 70% времени занимает теория, а остальные 30% — практика, но уже с пониманием, почему мы делаем именно так и как можно иначе. Только при таком подходе у будущего мастера появляется возможность не повторять чужие схемы, а самостоятельно решать задачу — то есть фактически делать шаг от ремесла к художественной работе.

— Вы говорите о шаге от ремесла к художественной работе как о ключевой развилке в профессии. На уровне самой работы с клиентом, что меняется, когда мастер делает этот шаг?

— Ремесленник идет от инструмента, художник — от замысла. У первого в арсенале есть набор техник, из которых он складывает финальный образ, как конструктор. Художник работает в обратной логике, от общего к частному. Он сначала видит целостный образ и условия, в которых тот должен жить, и уже исходя из этой картины подбирает конкретные техники: именно те, которые нужны именно здесь, чтобы образ собрался.

Поэтому художник может работать в любом стиле и в любых условиях — он не зависит от знакомых ему схем, потому что мыслит на уровень выше. Именно эта разница в итоге и определяет кардинальные различия при работе с клиентом разных мастеров.

— Как член Kazakhstan Beauty Federation, национальной ассоциации индустрии красоты, этой осенью вы выходите на мировой чемпионат OMC Hairworld и будете представлять страну в одной из самых сильных лиг. По вашему мнению, каков уровень казахстанских мастеров на мировой арене в целом?

— Сейчас местная индустрия уже достигла уровня, на котором может в чем-то обогнать зарубежных коллег, но нам все еще не хватает собственных методик, продуктов и узнаваемости на международных чемпионатах. Каждое из этих направлений по отдельности вместе могут сформировать полноценную национальную специфику школы визажа. Так что это и есть тот следующий шаг, который переведет казахстанскую бьюти-индустрию на новый уровень.

Нашли ошибку в публикации? Сообщите нам об этом.