Президент Токаев опирается на внешнеполитический курс Казахстана - политолог Рустем Мустафин

Стратегическое партнерство Казахстана и Германии опирается на прочное политическое доверие, взаимные экономические интересы и тесные человеческие связи. Об этом заявил Касым-Жомарт Токаев в ходе официального визита в ФРГ. Берлин глава государства посетил по приглашению федерального президента Франка-Вальтера Штайнмайера. Стороны выразили твердую приверженность укреплению многопланового сотрудничества.

В каких сферах имеется значительный потенциал для дальнейшего расширения взаимодействия и какие моменты визита имеют особое значение для укрепления партнерства, обсудили с руководителем Центра цифровых социальных наук Института философии, политологии и религиоведения КН МНВО РК Рустемом Мустафиным.

Рустем Нурболатұлы, Касым-Жомарт Токаев отметил, что придает особое значение своему визиту в Германию. Как Вы оцениваете характер встреч? На какие моменты обратили внимание?

Я бы назвал этот визит прежде всего рабочим. У Казахстана и Германии вполне понятные взаимные интересы. Германия ищет надежных партнеров в поставках сырья, промышленности и транспортной логистике. Казахстан заинтересован в инвестициях, технологиях и более глубокой переработке ресурсов внутри страны. В Берлине, как мне кажется, обсуждали именно те направления, где эти интересы могут совпасть.

Программа действительно получилась насыщенной. Глава государства провел переговоры с федеральным президентом Франком-Вальтером Штайнмайером и Канцлером Фридрихом Мерцем, встретился с представителями бизнеса и финансовых кругов, выступил на совместном бизнес-форуме. По итогам переговоров было подписано более 30 коммерческих документов примерно на 2 млрд долларов. Для одного визита результат немалый. Вместе с тем сумму подписанных документов пока рано считать поступившими инвестициями. По каждому проекту сторонам еще предстоит большая работа.

Показательным, на мой взгляд, было то, сколько внимания уделили финансированию. Программу визита открыла встреча с руководителями деловых ассоциаций и финансовых институтов. Стороны давно говорят о крупных промышленных проектах, но от интереса к проекту до решения вложить в него деньги путь долгий и непростой. Проходить его приходится банкам, инвесторам и государственным институтам. Поэтому встреча с финансистами была, пожалуй, не менее важна, чем переговоры с промышленными компаниями.

Еще один момент связан с содержанием повестки. Казахстан может поставлять Германии сырье, но для нас особенно важно, чтобы сотрудничество постепенно выходило за пределы добычи и поставок сырья. В этом смысле интересны договоренности об экспорте в Германию казахстанских железнодорожных колес. Речь идет о продукции машиностроения, которую выпускают в Казахстане на немецком оборудовании.

Какое значение имеют личные взаимоотношения лидеров? И какие изменения можно ожидать после подписания Совместной декларации?

Личные отношения помогают поддерживать доверие, особенно когда речь идет о долгосрочных проектах. Касым-Жомарт Токаев и Франк-Вальтер Штайнмайер знакомы много лет. В 2023 году Федеральный президент Германии приезжал в Казахстан с государственным визитом, а во время нынешнего визита К.К. Токаева в ФРГ был награжден орденом "Алтын Қыран". Думаю, такой жест показывает, какое значение Астана придает сложившемуся политическому диалогу с Берлином.

Здесь, правда, важно учитывать устройство германской политической системы. Федеральный президент выполняет в основном представительские функции, экономическую политику определяет правительство. Поэтому для продолжения работы значение имеют переговоры с Канцлером Мерцем. Тем более что в 2027 году срок полномочий Штайнмайера завершается.

Совместная декларация показывает, по каким направлениям страны намерены работать дальше. В ней говорится о совместных производствах, переработке критически важного сырья, энергетике, Транскаспийском маршруте, цифровизации, образовании, воде и климате. Подтверждена и поддержка формата "Центральная Азия - Германия". При этом декларация задает политическое направление. Условия финансирования и реализации конкретных проектов предстоит согласовывать отдельно.

Некоторые результаты, думаю, появятся сравнительно скоро. Стороны договорились о развитии Казахстанско-Немецкого университета, создании казахстанско-германской школы в Астане и проведении летом 2027 года Казахстанско-германского форума будущего для молодых специалистов. С промышленными проектами горизонт, вероятно, будет длиннее. Им нужны точные расчеты, финансирование и подготовленные специалисты.

Какие направления способны обеспечить дальнейший рост экономического взаимодействия? Как Вы оцениваете пакет подписанных документов?

На мой взгляд, пространство для роста у сотрудничества есть. В 2025 году товарооборот между Казахстаном и Германией составил 4,5 млрд долларов. Цифра заметная, но вряд ли предельная для двух экономик такого масштаба. В Казахстане зарегистрировано более 1400 компаний с участием немецкого капитала. Значит, сторонам есть на что опереться, и работать друг с другом мы уже умеем.

Одним из самых перспективных направлений мне видится критически важное сырье. Так называют полезные ископаемые и материалы, без которых сегодня не обходится промышленность и от надежных поставок которых во многом зависит технологическая гонка. Казахстан располагает 21 из 34 видов сырья, которые Европейский союз относит к критически важным. Для нас принципиально, чтобы дело не ограничивалось добычей. Если инвестиции пойдут также в геологоразведку, переработку и производство компонентов, эффект для отечественной экономики окажется гораздо существеннее. Такие проекты обычно требуют времени, поэтому ждать быстрого результата от всех объявленных инициатив было бы преждевременно.

Есть направления, где практическая отдача может появиться раньше. Прежде всего я бы назвал модернизацию энергетической инфраструктуры, выпуск сельскохозяйственной техники, агропереработку и логистику. Сотрудничество Siemens Energy с KEGOC уже создает основу для дальнейшей работы. Компания CLAAS за последние 5 лет произвела в Казахстане более 2100 единиц сельскохозяйственной техники. Интерес германских транспортных компаний, таких как Rhenus и Deutsche Bahn, во многом связан с развитием маршрутов через Каспий.

Пакет из более чем 30 документов примерно на 2 млрд долларов я оцениваю положительно, хотя и с осторожностью. Подписание дает проектам старт, дальше предстоит решить вопросы финансирования, сроков и ответственности сторон. Есть и более широкий портфель. На бизнес-форуме прозвучало, что он включает 40 инвестиционных инициатив стоимостью более 54 млрд долларов и 21 проект из них уже реализован. Здесь, мне кажется, важно различать реализованные проекты, проекты в работе и новые договоренности.

Насколько инвестиционно-финансовая платформа способна облегчить реализацию крупных проектов?

Идея платформы кажется мне полезной, если она действительно поможет доводить проекты до финансирования. Пока речь идет о предложении создать такой механизм. Его смысл в том, чтобы соединить германский и европейский капитал с казахстанским софинансированием и гарантиями. Холдинг "Байтерек" мог бы готовить проекты так, чтобы они были понятны банкам и инвесторам.

Зачем нужна такая схема, легко объяснить на примере. Даже сильная технологическая компания может отказаться от зарубежного проекта, если ей трудно оценить валютные риски, условия возврата вложений или будущий спрос. Совместное финансирование способно снять часть этих вопросов. Опыт у сторон уже есть. Банк развития Казахстана привлек от германских финансовых институтов, включая Deutsche Bank, Commerzbank и KfW, более 1,2 млрд долларов.

При этом само создание платформы еще ничего не гарантирует. Многое будет зависеть от качества проектов, понятных условий участия и скорости согласований. Если в ближайшие 1-2 года через платформу удастся профинансировать первые крупные проекты, тогда можно будет говорить о ее практической ценности.

Какие результаты дадут инвестиционно-промышленная инициатива и центры промышленных компетенций? Усилит ли это роль Казахстана как средней державы?

Мне близка идея связать каждый крупный инвестиционный проект с подготовкой специалистов. Бывает, что завод построен, а инженеров, технологов и людей для обслуживания оборудования не хватает. Предложенные центры промышленных компетенций могли бы решать эту задачу вместе с предприятиями и учебными заведениями.

Хорошим примером постепенной работы мне кажется компания Wilo. У нее уже есть производственный комплекс в Алматинской области. Теперь обсуждаются более глубокая локализация и создание в Алатау регионального сервисного и инженерного центра. Здесь важно отделять сделанное от планов. Чтобы казахстанские поставщики могли выпускать больше компонентов, им потребуются время, оборудование и соответствие требованиям производителя. Зато результат такого сотрудничества, скорее всего, окажется долговременным.

Что касается роли Казахстана как средней державы, я бы не связывал ее с числом подписанных соглашений. Такая роль укрепляется, когда страна способна предложить партнерам что-то ценное и сама получает от сотрудничества новые возможности. У Казахстана есть ресурсы, выгодное положение на транспортных маршрутах и растущая промышленная база. Если германские технологии и инвестиции помогут расширить производство и подготовить кадры, у международного статуса страны появится более прочная экономическая основа. Судить об этом, по-моему, лучше всего по работающим предприятиям и экспорту.

Какой эффект могло бы обеспечить сотрудничество в сфере искусственного интеллекта и цифровой трансформации?

Здесь я бы сосредоточился на конкретных производственных задачах. В гонке крупнейших языковых моделей лидируют США и Китай, Германия в ней далеко не первая. Зато у Германии сильные компетенции в инженерии, автоматизации и промышленном программном обеспечении. Казахстан, со своей стороны, заинтересован в цифровизации добычи, энергетики и транспорта. К слову, в Совместной декларации цифровизация и искусственный интеллект прямо названы перспективными направлениями сотрудничества.

Например, системы искусственного интеллекта могут анализировать состояние оборудования и заранее предупреждать о риске поломки. В электросетях они помогают точнее прогнозировать нагрузку, в логистике позволяют отслеживать движение грузов и находить задержки. Ценность таких решений для Казахстана можно измерить вполне предметно. Меньше простоев, ниже потери, быстрее перевозки. Но их эффективность стоит сначала проверить на конкретных предприятиях и только потом расширять применение.

Перспективным может оказаться и совместное развитие инфраструктуры центров обработки данных. Правда, здесь придется учитывать потребность в электроэнергии, состояние сетей, защиту данных и подготовку специалистов. Хорошим результатом я бы считал несколько совместных решений, которые действительно работают в казахстанской промышленности и затем находят применение на других рынках. Задача серьезная, и быстрого технологического прорыва ждать не стоит, но движение в эту сторону вполне реально.

Президент довольно спокойно и прямо говорит о позиции Казахстана по Украине. О чем свидетельствует этот момент? И насколько он отражает сформировавшуюся внешнеполитическую линию нашей страны?

Президент Токаев опирается на внешнеполитический курс Казахстана, который сформировался гораздо раньше нынешнего визита в Берлин, а также на здравый смысл. Он предельно ясно обозначил позицию Казахстана во время ответа на вопрос журналиста немецкого издания. Следует лишь отметить, что в основе внешнеполитического курса нашей страны лежат самостоятельность Казахстана в принятии решений, многовекторность, уважение к принципам Устава ООН и стремление решать конфликты дипломатическим путем.

С 2022 года эта линия не раз подтверждалась на практике. Говоря о войне в Украине, то Казахстан не признал так называемые "ДНР" и "ЛНР", не присоединился к санкциям против России и вместе с тем ясно дал понять, что территория нашей страны не должна использоваться для их обхода.

В Берлине президент вновь подчеркнул, что Казахстан настаивает на уважении и на сохранении принципа территориальной целостности всех государств. Он также пояснил, что видит в замораживании боевых действий на территории Украины возможный шаг к дипломатии и переговорам. Предложение исходит из реалистичной обстановки и оставляет сторонам пространство для поиска решения.

Казахстан прилагает немало усилий, чтобы сохранять отношения с партнерами, чьи взгляды на войну и способы ее завершения различаются, а порой диаметрально противоположны. На мой взгляд, спокойный тон президента и позиция Казахстана как раз показывают самостоятельность нашего внешнеполитического курса, который исходит прежде всего из национальных интересов страны.

Нашли ошибку в публикации? Сообщите нам об этом.